Форум космопорта

[Гусейн Гурбанов]

Жили-были двое. Окно в окно.

Между ними была не любовь. Хуже. Привычка быть живым рядом с другим живым. Делили хлеб. Знали, где у кого какая родинка.

Мальчику в глаз попал осколок. Не от взрыва гранаты.

А того первого зеркала — где всё живое выглядит глупым. Любовь — слабостью. Верность — договором, который пора пересмотреть...

Осколок вошёл без крови.

Наутро он проснулся другим.

— Ты стала какая-то... — сказал он ей. — Обычная.

Сказал это и сам поверил. Потому что когда в сердце лёд, весь мир кажется недостаточно горячим для тебя.


В тот же день за ним приехала и она.

Снежная королева не крадёт. Она никогда не крадёт. Она приходит только к тем, кто уже сам выставил себя за дверь. Она просто предлагает то, от чего нельзя отказаться, если ты уже предатель:

— Я дам тебе мир, где тебя никто никогда больше не ранит.

Кто откажется?


Она целует дважды.

Первый раз — умирает детство. Ты забываешь вкус хлеба, который делил пополам.

Второй раз — умирает человек. Ты забываешь имя той, что стояла за твоей спиной, когда весь мир был против.

Третьего раза она не делает. Третий — убивает. А ей нужен живой. Ей скучно одной править идеальным ничем.


Привезла его в свой дворец изо льда.


Там тишина. Слышно, как от холода трескается твоя молодость - ОДНА ОДИНОКАЯ. Где не за что зацепиться взглядом. И льдины. Острые, как бритва. Чистые.

— Сложи слово В-Е-Ч-Н-О-С-Т-Ь, — и ты свободен.

И он начал складывать. Кровавыми пальцами. А получается только ОДИН. Потому что из льда можно сложить только одиночество.


А девочка идёт за ним.

Не потому, что она сильная. А потому, что она — Влюблённая.

У неё отнимают всё по дороге. Сад отнимает детство. Принц с принцессой отнимают надежду, показывая, что можно жить и без него, тепло и сытно. Разбойники отнимают страх — когда к горлу приставляют нож, ты перестаёшь бояться будущего.

В конце у неё не остаётся ничего. Ни обуви. Ни хлеба. Ни слов. Одно босое, избитое, упрямое сердце, которое стучит: там. Он. Там.


То сердце, которое находит и открывает дворцы.


Сидит он. Чужой. Ледяной. Не поднимает глаз. Он занят. Складывает своё НИЧТО.

Подошла. Села рядом. И положила свою голову ему на плечо. Молча.



Её щека была живой. Горячей. Солёной от дороги.

И лёд под этой щекой — на его плече, на его шее, на его груди — начал таять.

Медленно. Капля за каплей. Шипя, как будто раскалённое железо опустили в снег.


Осколок в его сердце дрогнул. И треснул.

От того, что к нему прикоснулось что-то, что не требовало ничего взамен.

Ему стало больно. Дико больно. Так больно, как бывает только когда отмороженную руку обняла тёплая вода.


Он вздрогнул. И заплакал. Первый раз с тех пор, как попал сюда.

— Где ты была так долго?

Она не ответила. Взяла его ледяные руки в свои и стала дышать на них. Как дышат на руки ребёнку.


За ними без интереса смотрела Королева.

Не препятствовала. Зачем держать тех, кто выбрал мучиться?

Она просто стояла в своём дворце, который был её вселенной, и впервые поняла, почему он такой холодный.

Потому что в нём никто никогда ни к кому не прикасался просто так.

Alın Ak / KaJe MeG