Форум космопорта

[Гусейн Гурбанов]

поэма в прозе


Жила-была Поэтесса. Ольга. Знаменитая. Та самая, что сочиняет стихи про котов.

Её книжки стояли в каждом доме, где был кот. А где кота не было, стояли всё равно. Потому что после её стихов кот появлялся сам.

Жила она не одна. С котом. Кота звали Масик.

Масик был не просто кот. Он был редактор, критик и муза в одном пушистом лице.

Утром он просыпался первым. Садился на подоконник, смотрел во двор и думал кошачьи мысли.

Она просыпалась следом и спрашивала:
Ну что, Масик, о чём сегодня пишем?

И Масик отвечал. Не словами. Хвостом.

Хвост стучит, пишем про охоту. Пушится, про любовь. Прячется под себя, про осень и про то, как холодно без кота.

И Поэтесса писала. И все говорили, гениально.

Но однажды стихи кончились.

Она села за стол. Положила лист. Взяла ручку. Посмотрела на Масика.

А Масик посмотрел на неё, зевнул и отвернулся к окну.

В хвосте не было никакого знака. Он лежал неподвижно, как забытый шарф.

Она ждала час. Потом два. Потом написала:

Кот сидит на подоконнике...

Зачеркнула.

И тогда Масик спрыгнул с подоконника. Подошёл к столу. И лёг прямо на белый лист. Всеми своими шестью килограммами.

Не как муза. Как кот. Которому просто холодно.

Она хотела прогнать его. Но прислушалась.

Масик мурчал. Неровно. То длинно, мрррр. То коротко, мр.

Мрррр, это про солнце.
Мр, это про миску.
Мрррр мр мрр, это про то, как страшно быть ничьим и как хорошо, когда кто-то назвал тебя своим.

И в этой тишине, пока кот спал на листе, Поэтесса вдруг всё поняла.

И записала единственное, что было правдой:
Кот спит, и в доме тишина
становится теплей.
В одной квартире два кота:
один из них ничей.



В тот день она написала свою самую знаменитую книгу.

Называлась она «Как говорит Масик».

Там не было ни одного человеческого слова. Только:

мррр
мр
мрррр
мур

И все коты всё поняли. А люди, почти все.

С тех пор Поэтесса так и пишет.

Она больше не придумывает стихи про котов.

Она просто кладёт чистый лист на стол, зовёт Масика, и Масик ложится сверху.

Потому что все великие стихи про котов уже давно написаны котами.

Нужен только человек, который перестанет бояться быть ничьим и окажется рядом.
​

[Гусейн Гурбанов]

КАК ГОВОРИТ МАСИК
Часть вторая. Почта

После выхода книги
и перевода
на все кошачьи языки мира

Масику хлынула почта.

Ольга стала почтальоном.

Чего тут только не было?

Британский короткошёрстный
прислал пустую чашку.

К чашке — записка:

Мр.
Чай наливаю я.
Ты только смотри.

И ни слова больше.

Персидский
прислал ковёр.
И один волос.
Длинный.

Брат Масик, мрррр.
Как ты заставляешь
чесать себя с уважением,
а не как ковёр?

На обороте,
тем же почерком:

Впрочем, я уже понял.
Секрет — не просить.

Японский бобтейл
прислал свиток.
Хайку:

Белый лист лежит.
След лапы.
Всё понял. Молчу.

Рядом — ещё один свиток.
Другим почерком:

Тот же лист.
Та же лапа рядом.
Молчим вдвоём.

Ольга разбирала почту
день за днём.

Сначала смеялась.
Потом задумалась.
Потом села за стол
и долго смотрела
в одну точку.

— Масик, — сказала она тихо.
— Ты нужен всем.
А я?

Масик спал
на подоконнике.
Не шевельнулся.

Тогда Ольга подошла
к горе писем,
взяла одно наугад
и прочитала вслух:

Брось Поэтессу.
У меня — дом,
чай
и вискас.

Она замолчала.
И заплакала.

Масик открыл глаза.
Посмотрел на неё.
Потом медленно,
солидно,
всеми своими шестью килограммами
спрыгнул с подоконника.
Подошёл к столу.
И лёг прямо на письма.

Не как муза.
Как кот.

— Мр.

Ольга поняла
без перевода:

Ты.
Только ты.
Остальные —
просто читатели.

Она вытерла слёзы.
Собрала все письма
в одну коробку
и задвинула.

Кроме одного.
С хайку.

Его она оставила
не на всякий случай,
а чтобы помнить:

быть ничьим — страшно.
Но быть чьим-то —
единственное,
что стоит
всех писем мира.

Масик спал
на пустом столе.
Белый лист
лежал рядом.

Ольга
написала:

Кот спит.
Почта стала тишиной.
В квартире — двое.
И ни одного ничьего.

Масик не открыл глаз.
Только хвост
один раз
ударил по столу.

Этого
было достаточно.