Форум космопорта

[Гусейн Гурбанов]

Правда, только та часть, которая отвечает за протокол.

Остальная — в тапочках и смотрит, чем кончится.

Организации — 81 год.

Возраст, когда уже можно не торопиться

и всё равно везде опаздывать.

В Нью-Йорке флаг голубее, чем обычно.

В зале — 193 страны,

193 таблички,

193 бутылочки воды.

Потому что говорить о мире три часа подряд

сушит горло сильнее, чем пустыня.

Сначала — мир.

Потом — перерыв на кофе.

Самый крепкий союз до сих пор держится на кофе-брейках.

Переводчики в будках переводят не слова.

Они переводят паузы.

«Мы выражаем глубокую обеспокоенность» —

значит, мы уже не спим третью ночь.

«Мы продолжим консультации» —

значит, кто-нибудь, принесите ещё кофе.

На столе вращается глобус.

Круглый.

Синий.

Терпеливый, как учитель в последнем ряду.

Его крутят все, кому не лень,

но он всё равно возвращается к себе.

— Коллеги! Нам необходимо срочно договориться!

В зале та самая тишина,

где слышно, как шуршат карманы в поисках компромисса.

Компромисс нашли.

Он лежал под папкой «Срочные вопросы»,

рядом с печеньем, которое никто не брал без резолюции.

Приняли резолюцию 24/10:

Мир — признать желательным.

Войну — считать нерекомендованной к применению.

Печенье — наконец съесть.

Потому что планета — это общий чат на восемь миллиардов.

Все в нём состоят.

Все выключили уведомления.

Но кнопку «выйти из чата» так и не завезли.

В полночь Земля выключила большой свет.

Не весь.

Оставила ночник —

для тех, кто держит чашку,

чужую руку

и дежурство.

Потом сняла галстук,

выдохнула

и сказала материкам:

«Ну всё. Идите уже домой.

Мир сам себя не побудет».

Мир не обязан быть одинаковым.

Ему достаточно быть общим.


Alın Ak / KaJe MeG
​