Форум космопорта

[Гусейн Гурбанов]

Которая каким-то непостижимым чудом помещается в обычный школьный рюкзак.

А в рюкзаке — заколка, гладкий камушек с берега Хазара, который однажды обязательно спасёт в трудную минуту, и подробный план исследования галактики. Аккурат до обеда.

Кто-то разбирает игрушечную машинку, чтобы понять, как она устроена внутри.

А кто-то просто смотрит на тебя ясными, доверчивыми глазами — и ты вдруг, неожиданно для себя, рассказываешь всё, что у тебя на душе.

Взрослый вздыхает:

— У меня экзистенциальный кризис, сорванные дедлайны и ипотека…

А пятилетняя слушает и серьёзно так предлагает:

— Папе срочно нужно нарисовать на лбу зелёную звёздочку. И налить чаю с мятой.

И ведь иногда работает. Почти безотказно.

Однажды пятилетняя обнимает твоё колено и тихо спрашивает:

— Пап… а у этой тучки на небе есть мама?..

И весь твой важный, расписанный по минутам день тихо отменяется. Теперь вы вдвоём стоите у окна и ищете маму для заблудившейся тучки.

Дети вообще говорят то, что взрослые годами обходят стороной:

— Мама, ты сегодня такая красивая!

— Папа, ты сегодня немножко некрасивый… но я тебя всё равно люблю.

— Пап, я тебя очень люблю, но ты загораживаешь мультик. Отойди, пожалуйста, на кухню.

Скажешь ей устало:

— Доченька, сейчас нет денег на новую куклу…

А она за три минуты мастерит принцессу из старой резинки, кленового листа и фантика. И торжественно нарекает её: «Принцесса Потерянная Резинка».

И ты всей душой полюбишь эту нелепую куклу. Потому что в ней — её чистая фантазия, её звонкий смех, её собственный великий мир.

Она просит робота — а потом, если захочет, превращает в робота папу. И папа с блаженной улыбкой жужжит, ползает по ковру и катает её на спине.

Ей предлагают игрушечную кухню:

— Учись варить супчик, ты же будущая хозяюшка!

А она переворачивает кастрюлю вверх дном, садится на неё верхом и объявляет:

— Это не супница! Это шлюз межпланетного ракетоплана! Мы летим на Альфу Центавра! Папа, держи печеньку, ты сегодня второй пилот!

И ты берёшь эту печеньку как высшую орденскую награду. Потому что с ней до Альфы Центавра действительно ближе, чем до твоих взрослых дел.

Ты построил дом. Ты важный человек в строгом галстуке. В комнату заходит она — в твоих огромных домашних тапках, внимательно смотрит снизу вверх и говорит:

— Пап, у тебя корона съехала набок. Давай поправлю.

И ты послушно наклоняешь голову. Потому что истинная забота умеет поправлять корону так бережно, чтобы не оцарапать.

Когда в доме живёт ребёнок, в нём становится теплее. Не потому, что девочка кому-то обязана создавать уют. А потому, что взрослым рядом с ней изо всех сил хочется быть светлее и безопаснее.

Сегодня она просит ранец с крылатым единорогом. Завтра — астрофизическую лабораторию. И марсоход. Обязательно ярко-розовый.

И, может быть, однажды она построит его сама. И запустит на орбиту под именем «Единорог-1».

Весь этот мир делится всего на две фразы.

Первая — снисходительное, брошенное через губу: «Ну, она же девочка…»

И вторая — сказанная с бесконечной нежностью и гордостью: «Вот именно. Она же девочка!»

Но эти слова не должны определять её судьбу.

Пусть она сама выбирает, что ей по душе: далёкий космос или тихий сад. Быстрый футбол или бантики. Шумная компания или вечер с книгой.

Девочка — это не одна заданная роль. Это человек, который растёт, пробует, ошибается, меняется и мечтает.

Если у вас дома живёт маленькая вселенная в светящихся кроссовках — не спешите объяснять ей, какой должна быть жизнь.

Присядьте на корточки. Чтобы ваши глаза оказались на одном уровне. И сначала просто спросите, что она сама увидела по дороге.

Возможно, она расскажет вам про маму заблудившейся тучки. Про принцессу из фантика. Про созвездие, которого ещё нет ни в одном атласе…

И, может быть, вы впервые за долгое время посмотрите на мир не сверху вниз, а её глазами.

Девочки — не наше будущее. Они — наше настоящее.

И каждая из них — не чья-то заготовленная мечта, не чья-то удобная роль. А целая вселенная.

Уже здесь. Уже сейчас. Имеющая право быть собой.

© Alın Ak / KaJe MeG
​